Как-то так...

Февраль 1917. Улицы Петрограда устилают красные полотнища — цвет крови, цвет бунта, цвет надежды. На значках двуглавый орёл держит два алых знамени: империя пытается примерить революцию, как новый мундир. Но революция не примеряется — она сметает.
25 апреля того же года юристы предлагают компромисс: оставить бело-сине-красный триколор. Символ единства. Символ преемственности. И до апреля 1918-го он ещё развевается над зданиями — последние месяцы привычной России.
Октябрь всё меняет. Первые месяцы советской власти — хаос, гражданская война, декреты, голод. Государственный флаг? Прямоугольное красное полотнище. Без звёзд, без серпов, без надписей. Просто цвет. Цвет, который не нуждается в объяснении. Цвет, который не требует утверждения — он утверждает сам себя.

8 апреля 1918 года. Яков Свердлов выступает перед фракцией большевиков ВЦИКа. Его предложение лаконично, как всё гениальное: «Сделаем наш боевой флаг нашим национальным флагом». Единогласно. Без дебатов. Без поправок. Красный — теперь официально.
Шесть лет спустя, в 1924-м, Конституция СССР накладывает на алое поле золото: серп и молот — рабочий и крестьянин, пятиконечная звезда — коммунизм. Флаг становится «символом государственного суверенитета и нерушимого союза в борьбе за построение коммунистического общества». Он пройдёт через Великую Отечественную, через космос, через холодную войну — и распадётся вместе с государством в 1991-м.
22 августа 1991 года. Чрезвычайная сессия Верховного Совета РСФСР. Триколор возвращается. Белый — свобода. Синий — верность. Красный — отвага. История замыкается кругом, но круг этот — спираль. Мы не возвращаемся в ту же точку. Мы возвращаемся другими.
Сегодня над Кремлём развевается полотнище, которое видели Николай II и Ленин, Сталин и Ельцин. Оно меняло цвет, но не переставало быть флагом. Оно горело и рвалось, но не опускалось. 8 апреля 1918 года — день, когда Россия выбрала красное. Не навсегда. Но навсегда — в памяти.

Была такая запись, от неё я даже немного при...л
И вот решил её выставить повторно на обсуждение.

На орбите Марса, среди обломков древних вулканов и пыли, застыла чёрная сфера. Не отражает свет — поглощает. Не вращается — висит. Радар не ловит отскок, спектрометр не читает состав. Она просто есть, как дыра в понимании.
Земля отправляет «Ахиллес» — корабль с шестью спящими. Восемь месяцев гибернации: сны, замедленное дыхание, надежда, упакованная в криогенную плоть. Они просыпаются потрепанными — кости болят, мысли плывут, реальность возвращается слишком резко. Но сфера ждала.
И тогда, когда первый из них — капитан, биолог, кто угодно — поднимает глаза к иллюминатору, происходит контакт.
Не голос. Не сигнал. Передача напрямую в нейроны, в языковые центры, в ту часть мозга, где слово отделяется от шума. И слово — одно. На всех языках, что знала Земля: на мёртвых санскритом и латынью, на живых мандарином и суахили, на только что расшифрованных диалектах племён, которых больше нет.
«Деус»
Бог. Божество. Существо, требующее поклонения — или предлагающее его? Призыв — или представление? Угроза — или приглашение?
Шестеро в кабине. Восемь месяцев пути позади. Впереди — сфера, которая знает все их слова, но не говорит ничего, кроме имени себя. И теперь они должны решить: отвечать ли, молчать ли, молиться ли — или бежать.
Но куда?

Земля стала больным ребенком, задыхающимся в колыбели собственной биосферы. Невидимый мор стирает жизнь с лица планеты, и время вышло. Единственный шанс — древняя Сфера, артефакт, который, возможно, когда-то вдохнул душу в мертвую материю Земли. Теперь она — ключ к воскрешению мира на чужой планете.
Экипаж корабля нес этот священный груз сквозь звезды, но космос не терпит суеты. Гиперпространственный прыжок, долженный стать мостом к спасению, превратился в разрыв. Корабль выплюнуло в тишину неизвестного сектора. На экранах — чужая планета, которой нет в каталогах. Сфера молчит, навигация мертва. Они должны были стать творцами нового мира, но стали заложниками старого. Что скрывает этот мир? И почему Сфера привела их именно сюда?

Вчера весь вечер искал страховку на автомобиль, но так и не нашел.
Сегодня пришел на работу и моментом нашел. И свою и сына.
Не зре говорят "утро вечара мудренее"
Ну это все сказки, но нашел именно сегодня утром.

Надо отдать должное этой системе или мед. персоналу.
Записали меня к врачу, я даже не дернулся.
Вот это очень хорошо. Я даже удивился.

Веками человечество мерило мир локтями, футами, аршинами и саженями — каждый народ своим локтем, каждый город своим футом. Торговля спотыкалась о переводы, промышленность тонула в пересчётах. Нужна была единица, общая для всех — такая же неизменная, как Земля под ногами.
Во второй половине XVIII века Французская академия наук взялась за дело. За основу избрали не царский локоть и не купеческий фунт, а планету. Одна десятимиллионная доля четверти парижского меридиана — от экватора до полюса — стала метром. Естественная, воспроизводимая, не принадлежащая никому и принадлежащая всем.
7 апреля 1795 года Национальный Конвент Франции провозгласил Метрическую систему. Метр — для длины. Килограмм — для массы. Квадратный метр — для площади. Всё строилось из одного, всё делилось и умножалось десятками: деци, санти, милли, дека, гекто, кило. Логика вместо хаоса.
В 1799 году платиновые прототипы — серебристый стержень и цилиндр — нашли пристанище в Национальном архиве. Франция перешла на метры и килограммы в 1837-м. Европа потянулась следом.
Но подлинно международной система стала 20 мая 1875 года, когда 17 стран — Россия среди них — подписали Метрическую конвенцию. Прототипы метра и килограмма стали общим достоянием цивилизации.
Время требовало точности. В 1960 году родилась СИ — Международная система единиц, охватившая все измерения: от длины волны света до силы тока, от температуры звёзд до радиоактивности атомов.
Сегодня метр — это не артефакт в сейфе, а длина пути света в вакууме за 1/299 792 458 секунды. Килограмм — масса планктовой постоянной. Они больше не зависят от платины, от Парижа, от времени. Они зависят от самой природы.
От локтя до света. От хаоса — к единству.

На краю обитаемого космоса, где тишину нарушает лишь ровный гул систем жизнеобеспечения, светится одинокий форпост человечества — далекая колония. Оливия и Арло — её незримые стражи. Из глубин центра управления они следят за каждым вдохом сообщества, обеспечивая хрупкий баланс безопасности и благополучия. Для них это не просто работа — это ответственность за каждую жизнь за стенами отсеков.
Но Вселенная полна теней, которые нельзя предвидеть. Когда датчики фиксируют движение в пустоте, становится ясно: они больше не одни. То, что начиналось как обычная вахта, превращается в кошмар. Колонию окружают существа из глубин космоса. Оливия и Арло остаются последним барьером между человечеством и неизвестностью. Сирены воют, экраны мигают красным, и начинается осада, где цена ошибки — жизнь всех обитателей.

Он один на борту машины, бросающей вызов самой физике Вселенной. Это не просто полет — это прыжок в неизвестность. Первый в истории сверхсветовой корабль готов к испытанию, а за его штурвалом — человек, которому суждено стать свидетелем невозможного.
Звезды за иллюминатором больше не будут неподвижными огнями. Они превратятся в потоки, в линии, в саму ткань пространства, которую можно коснуться. Этот тест должен доказать: границы существуют лишь в нашем сознании. Но когда корабль разорвет световой барьер, астронавт окажется там, куда не ступала нога человека и где не работала ни одна карта. Дальше, чем позволяли мечтать предки. Дальше, чем может представить современный разум.

Короткометражка. Прикольная конечно, но кончилась очень быстро...

Все выходные был у сестренки на ДР.
Народу было мало, но ДР прошел очень душевно.
Купили в СуперЛенте оливье. Вот реально от него я охренел.
Мелко порубленая картошечка, морковка, горошек. И отдельно был соленый огурчик, тоже порубленный.
Я настругал колбаски и лучка. Заправили майонезиком и вышло на ура.
Сидели, парились в бане, хорошо, надо сказать.
Душевно.
Просидели далеко за полночь.
Утречком, в воскресенье поехол домой.
Все было просто превосходно!!!