Как-то так...

Они думают, сразу не послали и это уже хорошо...

Два лика российской прессы: традиция и память

Сегодня в России День печати официально и по календарю профессиональных праздников отмечают 13 января, в память о выходе первой петровской «Ведомости». Но у этого праздника есть и второе, неофициальное, но живое лицо — 5 мая. Дата, которую в народе, особенно среди старшего поколения, чтят «по-старинке», с особым трепетом и ностальгией по ушедшей эпохе.

Когда-то, 22 апреля по старому стилю (или 5 мая по новому) 1912 года, вышел в свет первый номер газеты «Правда». Эта скромная, пахнущая типографской краской страница стала не просто газетой — она стала голосом эпохи, пульсом огромной страны. С самого начала «Правда» не скрывала своей политизированности: она родилась как печатный орган партии большевиков, чтобы стать после Гражданской войны главной газетой Советского Союза — официальной трибуной государства и партии, сменившей несколько аббревиатур: от РСДРП(б) до КПСС.

Стояли у её истоков великие имена. Её основателем выступил Владимир Ленин, литературным отделом в первые годы заведовал Максим Горький, а в секретариате трудился будущий нарком иностранных дел Вячеслав Молотов. В 1930–1950-х издание курировал сам Иосиф Сталин. Судьба газеты отразила судьбу страны: её работа дважды прерывалась в бурные переломные моменты — в августе 1991-го и октябре 1993 года, когда политическая стихия врывалась в тишину редакционных коридоров.

После распада СССР «Правда» не ушла в небытие. Она осталась — уже как главный печатный орган КПРФ, партии-наследницы советской коммунистической идеи, и продолжает выходить по сей день.

Тем удивительнее, что именно 5 мая когда-то было первым официальным Днём печати в России. И хотя указом президента Бориса Ельцина в 1991 году дата была перенесена на 13 января, забывать об этом историческом факте было бы несправедливо. В каждой дате живёт своя правда — и в январской, рождённой петровскими реформами, и в майской, пропитанной духом XX века, его идеалами, страстями и драмами.

А долг истории — хранить обе.

Медовый месяц — время, когда мир должен принадлежать только двоим. Они — идеальная пара: красивые, успешные, стоящие на вершине жизни. Впереди — только счастье, только радость, только любовь. Их свадебное путешествие на Гавайи похоже на сказку, сошедшую с глянцевых страниц.
Но у рая есть обратная сторона.
Грозные сообщения о серийных убийцах, орудующих на острове, проникают в их идиллию, словно яд в бокал шампанского. Местные власти молчат, туристы делают вид, что ничего не происходит, но тень зла уже нависла над этим тропическим раем.
Как наслаждаться счастьем, когда знаешь, что где-то рядом бродит смерть? Как отличить безобидного незнакомца от хищника? Их медовый месяц превращается в игру на выживание, где ставка — не просто жизнь, но и любовь, и доверие друг к другу.

Это кафе такое, но по ценам скорее ресторан в Тарусе.
Сходил с мелким. Пообедали.
Готовить не хотелось, особо да и времени не было.


Заказали тар-тар, суп куриный, щи суточные, свинные ребрышки, и стейк. Я взял безалкогольного пива, он чай
( Collapse )

Приехал на дачу в калужской области, а там чудеса. Пытался с телефона оплатить интернет на даче. Пытался долго, пока мелкий не сообразил. Там включили белые списки. Я пытался оплатить через Т-банк, а он не в белом списке. Хорошо еще что есть ВТБ, с него оплатил. Но опять фокусы. Алиса отвечает, но ни одно оборудование не включается. А все просто. Алиса это яндекс, он работает, а партнеры Roximo и Digma нет.
Сегодня написал в РКН. Жду.

Ближайшее будущее. Из диспетчерской полигона по испытанию новейшего оружия поступает чёткий запрос: прислать отряд десантников на учения.

Остров, окружённый ледяными водами, ждёт гостей. Вместе с боевым отрядом туда отправляется разработчица Миллс — женщина с имплантированным чипом, позволяющим напрямую взаимодействовать с системами вооружения. Десантники встречают её холодно: в их сплочённом мире технологий боятся больше, чем уважают.

Первые часы на острове проходят спокойно. Группа отрабатывает тактику, стреляя по неповоротливым учебным роботам — громоздким машинам с устаревшей прошивкой. Но внезапно датчики фиксируют движение за линией горизонта.

Из тумана выходят новые боевые устройства — быстрые, точные, с адаптивным искусственным интеллектом. Их сенсоры сканируют группу, оружие приходит в боевую готовность. Десантники переглядываются: это уже не учения. Это проверка на выживание.

Ну что, съездил к онкологу — сюрприз не случился: опять операция. Седьмой заход, можно уже медаль выдавать за стойкость!

Шесть раз проходил — и ничего, жив-здоров. Так что и седьмой не сломает. Сделаю, как обычно: зубы стиснул, выдохнул — и вперёд. Да и хрен с ней, с этой операцией. Главное — не терять чувство юмора.

Уик-энд, который обещал быть тайной. Уединённый дом с бассейном, где вода такая же лазурная, как небо над Провансом, которого здесь нет — вокруг только пустыня, камни, тишина, натянутая, как струна. Дженифер приехала сюда с ним — женатым французом, чьё имя она произносит шёпотом, даже когда они одни. Она думала, что здесь будет их пузырь: два дня без телефонов, без жён, без реальности.
Но дверь открывается раньше, чем должна.
Двое. Его друзья. Охотники с ружьями в чехлах и улыбками, которые не доходят до глаз. Они договаривались — да, он забыл сказать, нет, он не думал, что приедут так рано. Извини, дорогая. Неловкая пауза, в которой Дженифер понимает: она чужая здесь. Среди них. Среди пустыни, которая не прощает ошибок.
Она должна была быть осторожнее. Пустыня не терпит лёгкомыслия — ни среди камней, ни среди мужчин, чьи взгляды скользят по ней, как по дичи.
Но страсть — это наркотик, который заставляет забывать осторожность. И Дженифер решает: если он привёл её сюда как тайну, она станет искушением. Она поворачивается к другу — тому, что постарше, с жёлтой кожей от солнца и руками, которые держат ружьё, как продолжение себя. Заигрывает. Лёгким прикосновением к плечу, взглядом, который задерживается на секунду дольше, чем нужно. Шепотом, который он должен наклониться, чтобы услышать.
Она думает, что разжигает ревность. Что её француз вспыхнет, заберёт её, докажет, что она — его.
Но пустыня смотрит. Пустыня знает: охотники пришли не за зайцами. А Дженифер только что повесила на себя колокольчик.

XXVI век. Человечество расселилось по далёкой звёздной системе, где десятки планет и сотни лун вращаются в хороводе вечности. В центре сияет Альянс — межпланетный бастион порядка и цивилизации. Но свет цивилизации не достигает окраин. Внешние планеты, дикие и свободные, отказались гнуть спину под властью центра. Война была неизбежна. Альянс победил, но мир, купленный кровью, оказался хрупким.
В тени этой победы скрывается страшная тайна. Ривер Тэм — не просто девушка, она — живое оружие. Жертва жестоких экспериментов по созданию идеальных убийц, она слышит мысли других как шум ветра. Её брат Саймон выкрал её из лабораторий кошмара, но теперь они — беглецы. За ними охотится тень Альянса, готовая на всё, чтобы вернуть свой секрет.
Их убежище — «Серенити». Старый транспортный корабль, держащийся в воздухе вопреки законам физики и логики. Его капитан, Малколм Рейнольдс, ветеран проигранной войны сопротивления, знает цену свободе. Он не герой, он просто человек, который не бросает своих. Теперь судьба Вселенной может зависеть от экипажа маленького корабля, который летит сквозь тьму, надеясь, что небо не упадет им на головы.

Есть актёры, чьи лица становятся символами эпохи. А есть те, кто одним появлением на экране меняют само понятие мужской харизмы. Павел Луспекаев — из вторых. Он родился на стыке кровей и судеб: 20 апреля 1927 года в Луганске, где армянская страсть его отца из Нахичевани встретилась с вольным нравом матери-донской казачки. Этот взрывной коктейль навсегда определил его актёрский почерк — горячий, прямой, без фальши.

Он не играл жизнь — он проживал её, даже когда та била наотмашь.

След войны на сердце и теле
В 15 лет, минуя детство, Павел уходит в партизанский отряд. Юный разведчик, прошедший через ранения и штабы Третьего Украинского фронта, рано узнал цену удару и слову. Наверное, именно там, в окопах, родилась та самая «луспекаевская» порода — когда человек держит спину даже под страшной тяжестью.

Театр — первый бой
После войны он не искал лёгких путей. Училище Щепкина, затем Тбилисский театр имени Грибоедова. В Грузии его полюбили как своего: Луспекаев играл так, что зал забывал дышать. Его Алешка из «На дне» и Людвиг из симоновской пьесы — это не маски, это куски разорванной души, вывернутые на рампу.

Кино: короткая вспышка, оставившая шрам на сердце зрителя
В большом кино Луспекаев успел снять удивительно мало. Но что это были за роли! Бандит в «Республике ШКИД», отчаянный лётчик в «Балтийском небе», продавец шаров в «Трёх толстяках»… Но всё это было лишь приближением к Легенде.

1970 год. «Белое солнце пустыни».
Таможенник Верещагин — человек чести, с которым честь стала тесной, как старый корсет. «Обижают, гады! Всю душу вытрясли!» — говорит он, глядя в пустыню, а вся страна вдруг поняла: вот он, настоящий герой. Не плакатный, а живой, усталый, но несгибаемый.

И никто из зрителей даже не догадывался, глядя на лихого Верещагина в белоснежном кителе, какую страшную цену платил актёр за этот образ. В конце 1960-х ему наполовину ампутировали стопы. Луспекаев снимался безногим. Каждый его шаг по раскалённым барханам — это подвиг, зашифрованный в кадре. Болезнь — критическая ишемия нижних конечностей (КИНК) — беспощадно пожирала актёра, но не его волю.

Недопетая песня
Он начал сниматься в роли Вилли Старка в телефильме «Вся королевская рать» у Михаила Козакова. Кто знает, каким трагическим ураганом стала бы эта работа… Но 17 апреля 1970 года, за три дня до своего 43-летия, Павел Борисович ушёл. Вилли Старка доигрывал другой актёр. В архивах остались лишь драгоценные кадры пробы — немое свидетельство того, какой мощный монолог мог бы родиться.

Луспекаев ушёл молодым, оставив нам загадку: что сильнее — болезнь или дух? И каждый раз, пересматривая «Белое солнце пустыни», мы слышим его хрипловатый голос и понимаем: дух — крепче. С него — не заржавело.

Светлая память. 20 апреля — день рождения легенды.